|
Питерская байка от 20.07.2003
МЦЫРИ С ОБВОДНОГО КАНАЛА
Сегодня я был весьма озадачен и удивлён, узнав, что в современной школьной программе по литературе почти напрочь отсутствует Лермонтов. И тот знаменитый отрывок из поэмы «Мцыри», именуемый в учебных планах, как «схватка с барсом», уже не звучит в классах. Разученные наизусть великие слова Михаила Юрьевича о судьбе одинокого послушника далёкого Кавказского монастыря теряются в прошлом веке. По крайней мере, двое молодых людей, закончивших школу восемь лет назад, впервые слышали от меня о такой поэме. А с какой стати я вдруг вспомнил о Мцыри, спросите вы. Всё очень просто – я им историю одну рассказал, но прежде пришлось поведать сюжет самой поэмы, чтобы стало ясно дальнейшее. Эффект, естественно, терялся. Я раз сто эту историю глаголил, но с таким прологом пришлось в первый раз. Но вы то, я надеюсь, учили наизусть «схватку с барсом».
В 1975 году я поступил в Питерский университет, и первые полгода снимал угол на 6-ой линии Васильевского острова в огромной коммуналке. Жили в одной комнате с хозяином. Комната была разгорожена ширмой, каждый имел свой уголок. Неудобно? Да, несомненно. Но зато до факультета идти пешком не больше 8-10 минут. Жили мы дружно, тем более что хозяин для меня тогдашнего – пожилой дядька лет 35, периодически «подрывался на девках» (как он сам выражался) и исчезал на несколько дней. Появившись на пару суток, он зализывал раны, полученные на любовном фронте, а затем всё повторялось заново. В одно из таких кратковременных явлений Володя (именно так звали хозяина комнаты) и поделился со мной этой байкой.
Юный Вовчик в детстве жил и посещал школу в районе Обводного канала. С ним в классе учился еврейский мальчик Изя Фурман. Как утверждал Володя, и жизнь частенько с ним была заодно, евреи делятся либо на очень умных, либо на совсем глупых; середины не бывает. Так вот - этот Изя относился ко второй категории. Безнадёжный троечник и тихоня, он являлся предметом насмешек и подколов всего класса. В тот день на уроке литературы преподаватель Надежда Сергеевна (назовём её так) вела опрос на предмет услышать заданного отрывка из «Мцыри» (дорогой читатель, эта несогласованность падежов не от скудоумия мозгов, просто я пытаюсь на одесский манер закосить). Далее – в форме диалога:
- Фурман, к доске. Расскажи нам «схватку с барсом».
Изя идёт к доске и начинает монотонно гнусавить:
- Яждаливотвтениночной
Врагапочуялонивой
Протяжныйжалобныйкакстон
……………………………….
Комнеонкинулсянагрудь
Новгорлояуспелвоткнуть…
Нов горло яуспелвоткнуть….
Но в горло я успел воткнуть…
Но … в … горло… я … успел … воткнуть …
Монотонность улетучилась, шестерёнки в голове Изи проскальзывали и никак не зацеплялись за слова Лермонтова.
- И там РАЗ СОРОК повернуть
Бесстыжим оглушающим шёпотом подсказывал класс. Изя послушно повторил:
- ИТАМРАЗСОРОКПОВЕРНУТЬ…
Очки упали с носа учительницы. За её многолетнюю педагогическую практику она впервые встретилась с таким клиническим случаем. Полагая, что мальчик оговорился, она спросила:
- Сколько- сколько?
- Раз… Сорок. Сорок раз, Надежда Сергеевна!
Отчётливо отчеканил Изя, и широкая улыбка озарила его милое лицо. Он испытывал гордость за то, что так ловко и быстро вышел из положения.
Глаза у Надежды Сергеевны стали больше очков. Она с трудом сдерживала истерический смех, врождённая интеллигентность петербурженки в десятом поколении помогала ей в этом. Подавив в себе желание расхохотаться, учительница спросила:
- Скажи мне, Изя, - почему он так долго поворачивал?
Ответ превзошёл все самые смелые ожидания:
- Ну, время-то было, Надежда Сергеевна!
Тут уже лежал весь класс…
20.07.2003 13:18:35
|
